[Московская психоаналитическая ассоциация] Первофантазмы психической вселенной (Надежда Майн, Андрей Россохин, Аурелия Коротецкая, Лариса Фусу)

Вы получите: материалы третьей клинико-теоретической конференции в записи. Всего будет пять ателье, они будут проходить параллельно. На каждом ателье разбирается один фантазм. Докладчик и содокладчик (асс.члены МПА) представляют тему, затем проходит общее обсуждение под руководством ведущего
Фантазм, немецкое слово: Phantasie. Это термин, означающий воображение, но не столько «способность воображения» (Einbildungskraft философов), сколько воображаемый мир и его содержания, «воображение» или «фантазии», которые дают облегчение субьекту в его стремлении получить желаемое.
Фантазм находит свои корни в галлюцинаторном удовлетворении желания, когда младенец воспроизводит в отсутствии реального объекта в галлюцинаторной форме первоначальный опыт удовлетворения. В этом смысле фундаментальными фантазмами могли бы быть те, которые стремятся вновь обрести галлюцинаторные объекты, связанные с самыми первыми опытами исполнения желания. Фантазм становится сценой, в котором все происходит для того, чтобы заполнить пустоту неопределенности желания. В «100 концептов психоанализа» пишет следующим образом о желании:
«Желать, desiderare (de-sidus-eris), этимологически означает созерцать „звезду“, быть „ошеломленным“, „очарованным“, так никогда ею и не овладев... Так течет жизнь, увлеченная чем-то, чего нет, одушевленная чем-то отсутствующим, ожидая впереди чего-то, что ранее было утрачено» (Жак Андре).
Желание само по себе парадоксально: оно означает отсутствие, но у нас нет ничего другого. «Несчастлив тот, кто больше ничего не желает! Он теряет все, что у него уже есть» (Руссо).
Но инфантильное, бессознательное ничего не желает знать об этом. Игнорируя отрицание, оно исполняет желание. Бессознательное галлюцинирует. В его рамках нет никаких различий между желанием, действием и обладанием. Сновидение — симптом — свидетельствует об отсутствии различий деформированным, иногда смутным образом. А может это присуще фантазму, дающему нам самую ясную картину. Внезапно лицо осеняется, когда ничего из реальности не вызывает улыбку, и мы догадываемся, что тайное желание только что исполнилось. Речь идет о воображаемом исполнении, конечно, но с весьма реальным эффектом."
«Вместе с введением принципа реальности одна из форм мыслительной деятельности отделяется вследствие расщепления, оставаясь независимой от испытания реальности и подчиненной лишь принципу удовольствия. Именно так происходит то, что называется порождением фантазмов» (Фрейд, 1914)
Особое значение имеют так называемые первофантазмы, непосредственно связанные с инфантильным сексуальным и наподобие общих человечесских мифов, которые своим появляеним помогали людям принимать реальность внешнюю и внутренюю, первофантазмы в детской психике призваны оградить от неразрешимости переживания первоначал сексуальности и всего с нею связанного. Мы вполне можем говорить о том, что превофантазмы являются нашими внутренними мифами, структурирующими психику таким образом, что субьект становился способным справиться с реальностью, в которой желания невозможно удовлетворить.